Глава 12. Диссонанс

Прошло шесть месяцев с того момента, как Рафаэль выписался из больницы. 

После реанимации он еще два месяца лежал в травматологическом отделении, где ему провели несколько операций, чтобы починить поломанные руки и ключицу. Как сказали врачи, двенадцать поломанных ребер должны были зажить сами. Позвоночник каким-то чудесным образом остался невредимым. После выписки Рафаэль был вынужден еще какое-то время ходить в гипсе и со спицами, торчащими из локтей, пока кости в руках не срослись. Хотя значение «ходить» не совсем уместно для этого времени, потому что, сделав несколько шагов, Рафаэль уставал и присаживался, чтобы набраться сил. Так продолжалось все шесть месяцев реабилитации, во время которых Рафаэль находился дома.

Так как работать Рафаэль не мог, денег на жизнь не хватало, поэтому пришлось продавать то, что было накоплено. Потом продали машину, а потом и квартиру, переехав из новостройки в старый фонд.

Спустя шесть месяцев Рафаэль был вынужден начать искать решение для заработка. Ситуация осложнялась тем, что не все операции прошли успешно, и поэтому пришлось вновь ложиться под нож. Отверстие от трахеотомии не заживало, как и шов на животе, оставшийся от экстренной операции сразу же после травмы. Такие операции были стандартными и не требовали длительной госпитализации, поэтому Рафаэль сделал их, несмотря на сильное внутренне сопротивление. Но вот с ключицей все было сложнее. Пластина, вставленная для скрепления сломанной ключицы, каким-то образом сломалась, что было удивительно, так как она сделана из стали. 

Чтобы решить эту проблему, нужно было вновь ложиться в отделение травматологии и потом опять носить гипс в течение месяца. Причем операция предполагалась сложная, и гарантий, что все пройдет успешно, никто не давал. Поэтому Рафаэль отказался. Он не хотел больше возвращаться туда, где перенес столько страданий, да и не мог себе позволить на месяц выйти из строя т.к. нужно было заботиться о содержании семьи. Согласившись с периодически возникающей болью в области ключицы, он теперь старался контролировать свои движения и спать в определенном положении тела. Это сильно истощало его и ограничивало возможности для полноценной жизни. 

В течение нескольких лет Рафаэль не вел частную психологическую практику, а своих клиентов передал своим коллегам. Это был период, когда Рафаэль находился в посттравматическом стрессовом состоянии и не мог корректно проводить консультации. Ему было сложно физически работать, потому что все тело болело и быстро уставало. Сломанная ключица ограничивала движения, а эмоциональное состояние было раздавленным. Он до сих пор не верил, что остался жив. Его до сих пор преследовала фантазия, что все вокруг – это плод его умирающего воображения. Он часто спрашивал свою супругу: «Ты, правда, настоящая?». Рафаэль подрабатывал в разных местах, но денег все равно не хватало. Он планировал вновь вернуться в Москву и возобновить частную практику, но пока такой возможности не представлялось. 

Жизнь как будто остановилась. Ничего не имело смысла. Никакие новые идеи в голове не возникали, а если и появлялись, то тут же отметались как безжизненные и бесперспективные. Он больше не надеялся на хорошее будущее, а просто жил, стараясь не драматизировать ограничения, с которыми ему теперь приходилось мириться. 

Продав квартиру, Рафаэль решил немного развеяться и навестить своих московских коллег. Помимо всего прочего, ему не давала покоя мысль о Танвире, терапию с которым пришлось так резко оборвать, и об Артуре Марковиче, телефон которого он так и не смог найти у себя в контактах. 

Прилетев в Москву, Рафаэль остановился в гостинице недалеко от института, где в свое время проходил обучение и, в первую очередь, планировал навестить Артура Марковича, чтобы восстановить контакт и объяснить причину своего непредвиденного исчезновения. Добравшись на метро до станции, где располагался офис Артура Марковича, Рафаэль поднялся наружу и слегка был ошарашен темпами, с которыми меняется Москва. Выросли новые здания, а вместо парка, в котором Рафаэль часто размышлял на лавочке в ожидании встречи, построили огромный торговый центр. 

— Какое же безвкусие провоцирует рост численности населения в мегаполисе, — подумал про себя Рафаэль и направился в сторону здания, где принимал Артур Маркович. Старого здания не было, на его месте построили новое, более современное. Внизу сидел охранник, к которому и обратился Рафаэль. 

— Добрый день, как мне попасть в кабинет к Артуру Марковичу? – спросил Рафаэль. 

Охранником был мужчина в преклонном возрасте, который всем своим внешним видом демонстрировал нежелание о чем-то говорить и уж тем более отвечать на какие-то вопросы. 

— Тут таких нет, — после некоторой паузы ответил охранник. 

— Вы не в курсе, кто может мне подсказать, куда он переехал или, возможно, сохранились его контакты?

— Что за компания, в которой работает ваш Артур Маркович?

— Это не компания, он психолог. Несколько лет назад я приходил к нему на консультации, у него был тут кабинет. 

— У нас тут нет психологов, и никогда не было, вы что-то путаете. 

— Простите за вопрос, вы давно здесь работаете? 

— Давно, не сомневайтесь. Если он психолог, то наверняка его контакты есть в интернете, — постепенно включал логику охранник. 

— Нет, он не публичный человек, — с разочарованием ответил Рафаэль и, поблагодарив за информацию, направился к выходу. И тут его осенило: «Зачем было ехать сюда, когда можно было зайти в институт рядом с гостиницей и взять контакты у Нестерова»! 

— Вот дебил, — подумал про себя Рафаэль и поспешил к ближайшей станции метро. 

Добравшись до здания университета, Рафаэль поднялся на второй этаж и прямиком направился в деканат. 

— Как все же все-таки приятно оказаться в родных стенах института, где столько всего происходило в душе во время обучения, — думал Рафаэль, поднимаясь по ступеням кафедры. 

— Скорее всего, такие теплые эмоциональные  воспоминания возникают именно потому, что это факультет психологии. Ведь во время обучения, помимо изучения программы, студент соприкасается с потаенными уголками своей души, знакомится с самим собой, открывает самого себя заново. Это настолько увлекательно и волнительно, что, наверное, может претендовать на звание лучшего периода в жизни человека, по крайней мере, для меня, — думал Рафаэль. 

Войдя в деканат, он увидел администратора. Это была Татьяна, которая курировала его группу на протяжении всего периода обучения. Она часто выручала и помогала Рафаэлю решать вопросы с зачетами и экзаменами. Немного поболтав, Рафаэль спросил по поводу Нестерова. 

— Как нет такого?! – вытаращил глаза на Татьяну Рафаэль. — Вы меня разыгрываете, Татьяна? Я, конечно, ценю ваше чувство юмора, но мне сейчас очень важно увидеть Александра Николаевича или, как минимум, позвонить ему. 

— Какой Александр Николаевич? Рафаэль, с вами все в порядке? Или это вы так шутите? Вы меня пугаете, – с нервным смешком проговорила Татьяна и непроизвольно сделала шаг назад, увеличив дистанцию между Рафаэлем. — У нас Нестеровых никогда не было, вы что-то путаете, Рафаэль. 

— О, точно, как это я мог перепутать! – со смехом продолжил Рафаэль. — Это ведь преподаватель с онлайн курса, который я недавно покупал, точно. С чего это я решил, что он из нашего института? Простите меня Татьяна, видимо еще с самолета голова не приземлилась, — притворялся и паясничал Рафаэль, чтобы успокоить Татьяну, которая смотрела на Рафаэля, как на сумасшедшего. 

— Мне пора, я пойду, надо еще много успеть. Завтра во второй половине дня надеюсь, загляну за документами. Всего доброго, Татьяна, — улыбаясь и, кивая, вышел из деканата Рафаэль. 

Татьяна молча провожала его взглядом с застывшей улыбкой на лице. Было видно, что оправдания Рафаэля на нее не подействовали, и она всерьез задумалась о психическом здоровье Рафаэля, зная о событиях, которые с ним произошли.
 
Выйдя из кабинета, Рафаэль был сильно напуган. Кровь пульсировала в висках, все вокруг стало текучим, все предметы вокруг поплыли, Рафаэль как будто наблюдал себя со стороны. Тело стало ощущаться как будто отдельно от Рафаэля, и он ничего не мог с этим поделать. В какой-то момент он решил, что, возможно, это сон и скоро он проснется, и все закончится. Но сознание постепенно раскручивалось, как по спирали, в поисках ошибки. Где ненастоящее? Где обман? – спрашивал себя Рафаэль.

— Я ведь точно помню, что Нестеров вел у нас группу. Если его нет, то Артура Марковича тоже нет? Но этого быть не может. Видимо то, что происходит сейчас, – это сон. Мне надо срочно проснуться и поехать в институт по-настоящему, — щипал себя Рафаэль в надежде выйти из состояния воображаемого сна. 

— Я все же умер и меня не существует. Это какая-то ошибка, я, наверное, перепутал фамилию Нестерова, меня обманывают, я сошел с ума, это был сон и т.д. – все это вихрем проносилось в голове Рафаэля. 

Спустя несколько минут Рафаэль остановился на мысли о своем сумасшествии, она показалась ему самой адекватной в этой ситуации. Он стал цепляться за факты, которые подтверждали бы его нормальность, но не мог. 

Тело пробивала дрожь, которую Рафаэль пытался сдерживать. Он перевел внимание на дыхание, делая глубокие вдохи и задерживая дыхание на выдохе, стараясь вернуть себе контроль. 12 заживших ребер в грудной клетке беспощадно пульсировали, как клавиши на фортепьяно, исполнявшие стаккато. Дышать становилось все труднее и труднее. Голова пульсировала, и Рафаэль был на грани потери сознания. Мысль о сумасшествии сметала все на своем пути. Ни одно воспоминание не могло противостоять этому кошмару, который как будто ждал подходящего момента, чтобы вырваться наружу и разрушить все, что было с таким трудом восстановлено за последние несколько лет. 

— Если нет Нестерова, то нет и Артура Марковича? Тогда, кто такой Танвир?